Туман, туман...

Жанры мистики и фэнтези широки и часто переплетены, да так, что корневищ от соцветий не отличишь. Тем не менее, они оба имеют долгую историю, и трудно на первый взгляд распознать, какой из этих жанров старейший.

Мистику мы встречаем не только в легендах и мифах, но и в священных писаниях различных религий, многие из которых существуют и в наши дни. Однако изначально, мистическими произведениями священные писания не являются. Они - чистое фэнтези, и вот, почему. Определение жанра: "... создание вымышленного, часто детально проработанного мира со своими правилами, где действуют законы волшебства, магии и сверхъестественных существ."

Фактически, Тора, древнейшее священное писание, на этом и построена, и в ней так же присутствуют ключевые элементы жанра: вымышленный мир; волшебство и магия; эпические сюжеты; и особенная атмосфера, собственно, определяющая тон всего повествования.

 

Однако продолжение, последователь священного писания Библия, скорее может быть определена, как мистическое произведение, так как в главах её говорится непосредственно о чудесах по воле Высшей силы.  

 

Мистика, на самом деле, практически всегда логически объяснима, практична, и имеет чётко обозначенные причины своего появления. Исходят эти причины, обычно из древних легенд, в свою очередь, чаще всего, обусловленных реалиями мест своего происхождения, и менталитетом населявших те или иные пространства народов.

Другое дело, не всегда и не всем понятна сама вероятность реалистичности этих причин, но тут, мы сталкиваемся с извечным неразрешимым вопросом веры, как таковой. Этот вопрос - "верю - не верю" - невозможно разрешить аргументами и объяснениями. Вера штука иррациональная, а значит, живёт в незримых фибрах души, и может только чувствоваться. Ощущаться, при этом, задавая и настрой, и характер действий сталкивающихся с ней героев.

Некий артефакт, проклятье или вообще живое существо любого вида, но обладающие свойствами запредельными для человеческого понимания, всё будет определено в "мистику" - будто буквально, от mist - туманное, плохо различимое, нечёткое. И будто бы прикрытое неплотной туманной завесой, так, что, хочешь - подойди поближе, и возьми...

Туман вообще излюбленный приём мистификаторов и литераторов, используемый для создания специфической атмосферы. Причём, что интересно, атмосферы одновременно таинственной, и романтической; пугающей и притягательной своей нечёткостью, неочевидностью, тайной...

Конечно, туман, это лишь один из используемых в мистическом жанре приёмов, но, по сути, всё сводится именно к нагнетанию таинственности, и созданию условий для невозможности лёгкого и реалистичного решения возникающих задач. И в этом "приёмчике" заложен ключевой постулат всея времён. Диспозиция светVSтень, где теневая (в приведённом примере туманная) действительность становится главным героем, или базовым фоном для него, и силой разящей становится свет.

Конечно, в мистическом жанре туман, как приём используется не всегда. Ведь основа "мист" - некая неясность, нечёткость. Неконкретность, в отличие от, наоборот, совершенно конкретных событий, характеров, до-и-после - проявлений героев повествования. На этом контрасте - контрасте преображения персонажей, в связи с проявлением мистического фактора, построено практически любое произведение.

Например, в некоем доме/замке обнаруживается зеркало, при взгляде в гладь которого... начинаются преображения. Либо клыки у взглянувших вскорости образуются, либо лик, здоровье, жизнь они утратят; либо... Либо откроют портал для проникновения в их реальную реальность некоего Демона али сущи из далёкого, конечно же, глубоко мистического запределья - так и преобразятся. Или же, какая-то "случайная" находка станет катализатором дальнейших пугающих аномальных событий и превращений. В любом случае, в мистическом произведении, существует фактор неожиданного либо ожидаемого появления в привычной, считающейся обыкновенной реальности аномального фактора.

В Новом Завете, основной части христианского Священного Писания, мы увидим мистические аспекты: основа - чудо. Ребёнок, данный земной женщине Высшей силой, Богом. Божественное чудо влияет на людей, и окружающую реальность, и, как в любом ином мистическом произведении, основной мистико-элемент обладает очевидными особенностями либо способностями отличающими его от остальных.

Неслучайно характерные особенности Христа особо выделяются всеми писарями. Его благость, кротость, скромность, etc. И мы не можем знать наверняка, только лишь догадываясь, насколько воистину контрастными окружающим реалиям, сии проявления были.

Однако тот же Иисус, хотя и является Сыном Божиим, не обладает неуязвимостью и, пожалуй, именно это, условно роднит его с человеческим племенем, а также, упрощает в глазах людей. Истинно высшая природа для человеческого ума не всегда постижима, хотя бы потому, что мыслят люди в строго ограниченных человеческим разумением рамках, но такой очевидный, понятный, и вызывающий, что так же важно, сопереживание, фактор уязвимости, даже людей не особенно увлечённых данным персонажем, или его учением, невольно склоняет на его сторону. Как бы, подспудно вызывая сочувствие ему, и в какой-то степени, ощущение причастности ко всему с ним, и вокруг него происходящему.

Библия - этимологически не является художественным произведением, и несмотря на множественные коллизии, героев, специфические особенности жанра, рассматривать Библейский сюжет, чисто как увлекательный рассказ не принято. Тем не менее, именно он даёт представления о мистическом жанре, в целом.

Более того. Если бы Библейская история была перенесена в иную реальность, в фантазийный мир - хотя бы тот, о котором грезит тот же Иисус - то мистикой она бы быть перестала. В таком случае, Библия стала бы фэнтези, где есть и вымышленный мир, и магия, и эпические сюжеты. Вот только, авторы - слагатели Библейских сюжетов, откуда-то знали, как-то понимая, что делать этого нельзя, нельзя переносить чудесную историю в иную - не фактическую привычную, а в чудесную реальность. И именно этим, Библия отличается и от многих более ранних священных канонов, в которых существа из иных пределов проникают в мир, условно подготовленный к их появлению, в первую очередь, своим менталитетом, настроенным на способность видеть их, и взаимодействовать с ними.

Например, ярким образцом фэнтези можно считать сказки всех народов мира - взять хотя бы русские сказки, где летает и печь, и конь; и самопроизвольно скачут предметы быта и дома, где животные, птицы, и рыбы действуют, где разговаривает "на человечьем" то, что не должно. Или сказки малых народов, в которых глубокие шаманские языческие корни звучат во всех сюжетах, и поведении персонажей - как людей, так и зверей. В фэнтезийной реальности, обывательский мир оказывается удивительным и самобытным, а населяющие его существа - люди ли, животные или рыбы, обладают необычайными способностями.

 

Основным отличием фэнтези от мистики, можно было бы назвать априорное согласие с вероятностью иного, по сравнению с привычным видимым, мира.

Мистический триллер так и вовсе сплошь состоит из мифов, где каждое существо на поверку не то, чем его привычно считать, а так же, из особенных историй, в связи с которыми такие "необыкновенности" произошли, и случаются именно теперь.

Привычный мир - наш с вами земной мир - оказывается в фэнтезийном и мистическом жанрах лишь контейнером, или ларцом для инаковых элементов.

 

Постепенно, как мир человечий строился, сформировался и поджанр в искусстве - "городское фэнтези", в котором городской "обычный" мир определённых городов, оказывается не таким, как его привыкли понимать и видеть жители. Безусловное продолжение деревенских сказаний, этот жанр оказывается востребованным, поскольку каждому позволяет ощутить сопричастность с великой тайной мироздания - многомирьем, существованием иных тайных областей в превеликой и непостижимой бесконечности. Ощутить, и стать его участником, так сказать, не покидая дома.

Есть в этом нечто близкое к извечному манку всех закрытых сообществ, религий и тайных братств: причастность к некой тайне, великой силе. Примечательно, что фэнтези погружает в вымышленный мир, детали которого кажутся столь реалистичными и точными, что не оставляют сомнений в его настоящести. В мистическом триллере же, нечто необъяснимое, а потому, пугающее, внедряется в привычную реальность. Мистика, кстати сказать, в целом, претерпевает намного меньшие изменения. Мистических канонов, как таковых, и не существует, и, в то же время, они будто бы есть, как некие преформы. Клише, проявляющиеся в деталях, материальных элементах. Например, уж сколько веков зеркала, веретена, иглы, кольца, расчёски, броши, etc. становятся базовыми элементами - проводниками колдовских - волшебных, суть мистических энергий.

Самое интересное, что декорации и "фантики" могут меняться и множиться, а сам по себе канон построения сих сказаний остаётся прежним. Всё так же, как встарь, для встречи с прекрасным принцем или принцессой, т.е. со своим персональным чудом, и волшебством, меняющим судьбу, герои вначале "семь пар лаптей" истопчут, да с чудищем сразятся; ко встрече с вампиром или иным "драконом" приведёт посещение некоего старинного/дальнего замка и, в принципе, путешествие "за тридевять земель". То есть, непослушание! Уход из дома, отрыв от родимых осин. Нарушение канона "не ищи далеко, ищи близко". И это, путь к мистике, ибо сделать "фэнтези" в своём доме слишком масштабно, а герой мистический кулуарен.

 

Интересно сменился, если не вектор, то стиль фэнтези и мистического жанров, с появлением и раскруткой современных американских произведений. Причём, заметим, именно современных, всё дальше отходящих, фактически и вовсе оторванных от корней - индейской культуры и шаманизма.

"Король ужасов" Стивен наш Кинг, чьи прекрасные "ужасные сказки" знает пол мира, в своих произведениях прекрасно обыгрывает тему места действия. Родную для него Америку, разные её города. И, таким образом, городское фэнтези в его исполнении получает адрес.

Это особенность стиля автора: писать о том, что не знаешь, чтобы все узнали "тайну", которую ты поведал, и себя в описанной истории. Так же и тема инопланетного вторжения, борьбы или попытки породниться с фантастическими персонажами, вообще невероятно популярна в американском искусстве. И в этом, ну сколько не отворачивайся, но замечаешь двойственную попытку и расширить сферу своего влияния, и наследное воспоминание о "героизме" захватчиков (собственно, открытие Америки, и уничтожение индейцев).

Но, Стивен Кинг, хоть и любим этот автор и кинематографом, и зрителями, всё же, подчас бывает труден для понимания. Для русскоязычных читателей, часто причиной тому является перевод авторский текстов - когда добросовестный переводчик пытается соблюсти авторский слог до буквы, и, собственно, место действия. По-честному, непонятная, и даже теперь, в "открытом мире", не известная русским Америка.

В сущности, то же самое происходит и с американским читателем и/или зрителем, когда ему предлагается "русский сюжет". И дело не в мистической или фэнтези составляющей, отнюдь. Дело именно в особенности реалистической части. И это, самый интересный момент.

Что мы, русско-менталитетные читатели/зрители, что американцы, воспитанные и пропитанные своим "менталом" - все мы, почему-то, очень желаем, и рьяно пытаемся понять глобальную мистику или фэнтези-составляющую иных миров, где-то "там-там", за незримыми (кстати говоря!) пределами, но не испытываем того же интереса к мирам близко соседским.

... Это может показаться странным, но я вижу в этом параллель с массовым человеческим восприятием тем вампиризма и... магии. Люди так же, как и о различии живых и немёртвых в большинстве своём знают, но вот что-то положительного, или хотя бы уважительного восприятия в последним, как правило, не имеют. Почему-то почтительно молчать, плакать, глаза долу держать, и громко не топать на обычных погостах принято, а при упоминании вампиров  - вурдалаков мат - перемат, и вилы. Можно подумать, "тёпленькие" все в курсе, что там на самом деле с душами их дорогих "родных покойников" в могилках происходит...

И то же - о магии, в особенности, ведьмовстве. За любой своей нуждой, каждый второй "немедля в магазин" - т.е. в церковь, или к ведьме. Но в магию никто не верит! ))

 

И вот эти вот нескончаемые двойные стандарты составляют жизнь. Постоянно, день изо дня крепнут, отодвигая на всё более дальний план ту - некрасиво так называемую "дремучесть" предков. Предков, как тут все дружно решили, не знавших, как жить, но отчего-то умевших веру от суеверия отличить.

Мистическая составляющая проникала в мир, а значит, и в искусство, как придавание значения кажущимся пустякам. А фэнтези миры появлялись естественно, становясь следствием того, что в "нашем прогрессивном" принято называть эволюцией.