
Председатель правления МАССОЛИТа Берлиоз упирал на банальность и вторичность религиозных структур. Его аргументы Бездомному, по сути, даже не бунт против религиозной канвы, но банальное кощунство - надругательство над правилами = над верой. Оскорбляющими веру речами, Берлиоз, не много не мало, вызвал Дьявола, и происходило это, как мы помним, на Патриарших прудах, месте, на котором в 1680-х патриарх Иоаким разбил пруды специально для разведения рыбы к патриаршему столу, что дало району его имя.
Символ рыбы - символ веры в Иисуса, сына Божиего.
«Ихтис» (от греч. Ίχθύς — «рыба») — древний акроним (монограмма) имени Иисуса Христа в христианстве. Наиболее распространённое написание — ΙΧΘΥΣ.
Что вышло в результате кощунственных речей Берлиоза, какова была почти мгновенная ответочка, все помнят.
В романе, в современной действительности, кроме Мастера, и любовницы его Маргариты, не нашлось адептов веры. В современном земном мире нет героев - священников, и даже верующих нет - только суеверные. Одну единственную, кто на свой страх и риск поднял руку, пытаясь осенить крестом Азазелло, демон пустыни немедля жестко осадил. И тем спас, между прочим, ибо мы знаем, что в те времена для человека могло означать крестное знамение на улице, да ещё и по такой причине. Демона увидела - добро пожаловать... "в Ялту".
По сути, адептов Дьявола на Земле, и в романе полно, а вот верующих в Москве не обнаруживается, кроме...
Кроме сумасшедшего писателя, и женщины с вялотекущей шизофренией, находящейся в состоянии обострения - по крайней мере, в начале повествования.
Элегантная прослеживается параллель - Дьявол, совершает обход Москвы - ногами своей свиты, судя по всему, не впервые, и вполне рядовой, как обход врачей в клинике Стравинского. Именно поэтому, главным героем выбран не политик, не представитель "высоких министерств", или военных, например, а Мастер, подчёркнуто, человек без имени, написавший роман на религиозную тему.
Человек без имени, и человек Бездомный - один человек, и в нём одном, оба литераторы, встретившиеся в сумасшедшем доме, и обсуждающие одну безумную фантазию - безумие на двоих, на две черепицы расщеплённого сознания.
Поэтому и прощается безымянный Мастер последним с Бездомным. С той частью сознания, с кого, по сути, началась история безумия. И лишь когда безумие отступает по лунному свету, "Вот тогда и спит Иван Николаевич со счастливым лицом. Наутро он просыпается молчаливым, но совершенно спокойным и здоровым. Его исколотая память затихает, и до следующего полнолуния профессора не потревожит никто. Ни безносый убийца Гестаса, ни жестокий пятый прокуратор Иудеи всадник Понтийский Пилат."