Если бы Воланд принял женское обличье в тот раз...

Не отпускает тема. То и дело, возвращаюсь к ней мысленно, прокручивая в голове сюжет. Ах, что бы если, да кабы...

Итак. 

На Патриарших всё та же компания. Обсуждают ту же тему. Рядом садится, и закуривает дама. Вмешивается в разговор. 

Что будут делать интеллигент, и литератор, также интеллигент, но "от сохи"? 

Наверное, не прогонять и затыкать красавицу, а клеиться. 

Дьявол, без сомнений, сможет заворожить... 

 

Далее, по сюжету - дама пророчествует Берлиозу трамвай, Бездомному психушку. 

И понеслось... 

... Вот только, не так, а по несколько иной траектории...

 

Во-первых, преследовать женщину, да ещё и с таким явно психопатическим агрессивным настроем, ни у какого мужчины, будь то поэт, или слесарь, в открытую едва ли бы вышло. То есть, при первом же столкновении с полицией, Бездомного "взяли" бы именно за преследование дамы.

 

Сцена в Доме Литераторов так же была бы несколько иной. Перепил? Быть может. То, что за красивой дамой увязался - естественно. Среди творцов тут начался бы стёб, именно по поводу завороженности Бездомного какой-то дамой - пересуды, домыслы...

 

Берлиоз же, как позже и барон Майгель, это жертвы - ингредиенты, но для чего они? Что первый, что второй - люди не молодые. И оба - Воландом выбраны в качестве жертв - за практически параллельные, но альтернативные "грехи".

Берлиоза сплавят в небытие, за его провозглашения о правильности умалчивания, выраженное в неверии - все эти примеры-параллели с мировой мифологией, неверие ни в Бога, ни в чёрта, и, главное, желание "захлопнуть" кричащего обо всём этом Ивана Бездомного.

 

У Берлиоза заберут голову. Тема забирания головы, кстати, в романе звучит дважды - первый раз, с Берлиозом, второй - с конферансье ). И, в обоих случаях, этим персонажам предлагается посмотреть, и переосмыслить свои взгляды;

А Майгеля, как раз за противоположные деяния (шпионаж, доносы) делают жертвой "кровной" - забирают у него жизнь с кровью, причём, забирают с концами, так как его кровь изопьют из символической чаши на балу. И то, что в этой части, так же творится алхимия слияния неоспоримо, ведь чаша-то из черепа Берлиоза...

... Но, вернёмся в дурку!

В дурдоме, в определённый момент, одновременно находятся, как и написано, Мастер и Бездомный. Только, если Воланд в женском обличье, то и история Мастера и Маргариты приобретёт несколько иной вид.

Сладкая, отчасти неоправданно приторная история этой "любви", всегда казалась мне недостаточно правдоподобной. Экранизация Бортко подлила масла в дьявольский огонь.

Ну, не влюбится "до чертей" роскошная "сытая" тёлка в такого задрипанного интеллигентишку-доходягу, каким представлен Мастер в сериале. Нет там основного, опять-таки, дьявольского манка - секса.

В других экранизациях лучше, но речь не об этом. Если Дьявол явился бы "в женском" - неминуема тема любовного треугольника, и "конфликта" двух женщин - Маргариты и женщины Дьявола.

Даже интересно, кто ж победит? ))

 

Итак, в дурдоме Мастер, написавший роман, в котором дьявольская женщина влияет на  патриархальный мир древней иудеи... Неудивительно, правда, почему автора гнобили, и поместили в психушку? И, заметьте, никакой политики!

Более того. Именно в этом прочтении, истерическое, злое, можно сказать, психопатическое поведение Маргариты в квартире Латунского, да и вообще, совершенно оправданно и объяснимо...

 

Роман "Мастер и Маргарита" принято считать "романом в романе", условно разделяя на две части - современная история, происходящая в Советской Москве, и история в древней Иудее. И совершается эдакое solve et coagula - растворение, и сгущение персонажей, и событий.

Однако, на самом деле, если говорить об алхимическом делании, нужно быть внимательным с компонентами. 

Историй там три: московская, иудейская, и московская параллельная, посвящённая быту и нравам, и раскручиваемая шайкой бесов - слуг: Азазелло, Фаготом, Бегемотом, и Геллой. 

Там же, практически незамеченной, происходит вполне себе параллельная зеркальная, альтернативная основной истории любви, любовная тема Геллы и Бегемота. И вот, как раз в ней, таки выходит тенью из тени тема телесности. 

Той естественной телесности, априорной сексуализированности взаимоотношений мужчин и женщин, которой практически лишена, что вся московская бытовая история, что иудейская. А если пойти ещё дальше, то лишена вся Библейская история, на минуточку, творения бытия! Но, позвольте. Если вдуматься, то какое может быть "творение бытия", без телесности - секса? Это, тот ингредиент, оспорить который не сможет никто.

 

... Бал у Сатаны, квинтэссенция, или стадия завершения, готовности - этап рождения истинной женской силы. В романе, это проявление описано, но, как будто бы, поверх строк... Будто автор побоялся пойти до конца...

Сначала, Маргарита действует решительно, как и полагается ведьме. Но в центре сцены (главы), на неё - ведьму, вдруг вновь падёт вуаль Маргариты - женщины. И будет вам и Фрида, будет и платок. В конце же, with a little help from her friends - на самом деле, после прямого уже предупреждения и подталкивания, Маргарита потребует... Своего любовника. Наконец-то!

Любовника. Не "любимого". Не "гениального". Не "зайчика". Но, любовника!

Наконец-то, и Дьявол - женщина ликует, жертва заглотила наживку :), выпила тот эликсир, что варился всё это время. Любовники соединяются вновь в эпилоге. Любовники, которым наплевать на окружающую нравственность и мораль.

Ведь слушать тишину им предстоит вместе...